Пришел к выводу что носить



3. Что случилось с сатаной в Ветхом Завете?

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог

((Быт 3:1).)

Если то, о чем говорилось в предыдущей главе, справедливо, то мы можем сказать, что Бог создал прекрасный мир, но позволил этому миру идти своим безумным путем. Если Бог любит свободу, Его творения обладают правом на бунт, несмотря на все трагические последствия отпадения от Творца. Но затем Бог начал действовать, чтобы снова привлечь к себе свои творения. Он принимал их такими, какие они есть, и постепенно, шаг за шагом, учил их ходить по верному пути.

Все это звучит замечательно — но лишь до того момента, когда я обращаюсь к тексту Ветхого Завета. Здесь можно прочесть о таких деяниях Бога, которые лишают меня покоя. Я сразу же наткнусь на эпизоды, в которых на первый взгляд изображается такой Бог, который вовсе не любит свободу, но поступает по своему произволу. Обратим внимание на самые трудные места такого рода.

В библейском повествовании об Исходе из Египта не раз говорится о том, что «Бог ожесточил сердце фараона» (Исх 7:3; 9:12). Может показаться, что так скорее должен действовать сатана, чем благой Бог. Ожесточение сердца ведет человека по пути разрушения, от чего страдают и другие. Зачем Богу это делать? Фактически эти слова вступают в противоречие с верой в то, что Бог благ.

Быть может, еще удивительнее история, о которой рассказано в 2 Цар 24, — о переписи при царе Давиде. Хотя Библия этого не объясняет, следует думать, что Давид затеял перепись, чтобы понять, сколько воинов он может выставить в случае надобности. В ту эпоху люди видели в подобных поступках проявление гордыни. Даже суровый военачальник Иоав понимал, что это неверный шаг (2 Цар 24:3), но Давид настоял на своем. Как рассказывается далее во Второй книге Царств, хотя Давид позднее и принес покаяние за свой грех, Господь возвестил царю через пророка Гада, что его ждет наказание. Правда, Давиду была дарована «привилегия» выбрать вид наказания самостоятельно. Все это выглядит для нас странно, но самая проблематичная часть данной истории находится во вводных словах об участии в ней Бога: «Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду» (2 Цар 24:1). А затем, как мы уже видели, Господь наказывает Давида за проведение переписи (2 Цар 24: 10слл). Как может благой Бог подталкивать человека к неверному поступку, а затем его же за это наказывать? С нашей точки зрения, эта история совершенно непонятна.

Возьмем несколько иную категорию трудных отрывков. В Библии мы найдем немало эпизодов, когда Бог непосредственно участвует в наказании за грех. Обычно мы думаем, что Он просто позволяет грешнику в качестве наказания пережить последствия своего греха. Зачем Богу вмешиваться в его участь, насылая на виновного змей и скорпионов? Разве сам грех не несет в себе и наказания? Рассмотрим один отрывок такого рода. В Числ 21 описан очередной эпизод бунта израильтян. Можно было бы ожидать, что Бог с сожалением лишит Израиль своей защиты, чтобы тот набил себе шишек от столкновения с жестокой реальностью, но мы видим другую картину. Библейский автор говорит нам о гневе Господа: «И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из [сынов] Израилевых» (Числ 21:6). Некоторые люди, столкнувшись с такого рода повествованиями, сделали вывод, что Бог Ветхого Завета и в самом деле поступает деспотично: «Если вы не будете выполнять моих распоряжений, я нашлю на вас ядовитых змей». У одних христиан это вызывает возмущение, другие же, чтобы защитить авторитарный подход к религиозной жизни, ссылаются на этот самый отрывок, где Бог говорит человеку: «Не задавай лишних вопросов. Делай так, потому что Я так велю».

В каждом из приведенных выше примеров, если я буду понимать слова Библии в буквальном смысле и в отрыве от общей картины, то действительно могу прийти к выводу, что Бог Ветхого Завета жесток и деспотичен. Вот почему так важно помнить о большой картине, в рамках которой мы читаем и понимаем Библию. В прошлой главе я предложил помнить о космической битве добра со злом, когда мы читаем ветхозаветные свидетельства о нравственном упадке человека. Чтобы в итоге вселенная стала надежным местом, Бог дал злу свободу развиваться. С человеческой точки зрения, это долгий и опасный процесс, и похоже, Бог здесь рискует своей репутацией. Но в конце концов Бог будет оправдан от всех обвинений, которые выдвигает против него Враг.

Но даже если мы согласимся, что эта картина верна и что она помогает понимать Ветхий Завет, мы сталкиваемся с одной великой загадкой при чтении Писания: почему Ветхий Завет так мало говорит о Враге? В самом деле, чем это можно объяснить? На дела Врага намекает Быт 3 и, разумеется, Книга Иова, но если вы внимательно пролистаете весь Ветхий Завет, то найдете здесь крайне мало прямых упоминаний о бесах, сатане, или дьяволе. Фактически в библейской симфонии приводятся только три места, где прямо упоминается сатана: это Иов 1–2, 1 Пар 21:1 и Зах 3:1–2. Сатана играет важную роль в традиционном христианском богословии, и ему отведено немало места в Новом Завете. Почему же о нем так мало упоминаний в Ветхом Завете?

Прежде чем мы приступим к рассмотрению этого вопроса, нам следует поговорить о самом слове «сатана» в Ветхом Завете. В современном языке мы используем прямую транслитерацию еврейского слова satan. Услышав это слово, мы привычно думаем об олицетворенном зле, о Сатане с заглавной буквы, однако Ветхий Завет сначала применял это слово к любому «противнику» или «обвинителю». Скажем, Библия говорит, что, когда Соломон отвернулся от Бога, «воздвиг Господь противника (satan) на Соломона, Адера Идумеянина, из царского Идумейского рода» (3 Цар 11:14). В переводе RSV еврейское слово satan передано как «противник», и очевидно, что оно относится к реальному человеку. Подобным образом, когда филистимляне идут воевать с Израилем, их предводители сомневаются, стоит ли им брать с собою Давида, который тогда жил у них, опасаясь, как бы Давид не «сделался противником (satan) нашим на войне» (1 Цар 29:4). Таким образом, Давид мог превратиться в «сатану»! Но, пожалуй, самый удивительный пример использования этого слова мы найдем в повествовании о Валааме. Когда ангел останавливает Валаама, в Библии говорится: «и стал Ангел Господень на дороге, чтобы воспрепятствовать ему» (Числ 22:22). В буквальном переводе это звучит так: «встал на пути как его противник (satan)». Таким образом, библейские авторы могли применять слово satan, описывая Адера, врага Соломона, Давида и даже ангела Господня. Но во всех этих примерах говорится просто о «противнике», что верно передает большинство современных переводов.

Лишь позже библейские авторы стали представлять верховного Врага и главного противника Бога — сатану с заглавной буквы. Однако многие исследователи Библии утверждают, что даже в трех ветхозаветных отрывках, где еврейское слово satan явно указывает не на человека, а на существо иной природы, в современных переводах слово «сатана» все равно следует писать с маленькой буквы. Здесь в зародыше уже присутствуют новозаветные представления о сатане, но еще нет идеи о том, что сатана является верховным повелителем бесовских сил.

Все это свидетельствует о том, что в Ветхом Завете представления о сатане развивались постепенно. Напомним себе, что Бог не открывал всей истины всем людям во все времена. Поскольку люди в эпоху Ветхого Завета отпали от Бога, не стоит удивляться тому, что не все из них понимают истину в равной мере. Ветхий Завет создавался на протяжении многих веков, и различные авторы по–разному говорили о деяниях Бога. Два автора могут описывать одно и то же событие далекого прошлого, расставляя разные акценты, в зависимости от своей ситуации. Иногда может показаться, что два таких описания просто противоречат одно другому. Но если мы примем во внимание время и место, мы найдем здесь глубокую гармонию, и это очень важно для понимания того, как действует Бог. Быть может, самые яркие примеры такой особой расстановки акцентов и интерпретации нам даст сопоставление ветхозаветных книг Царств и Паралипоменон и новозаветных евангелий.

Сегодня, размышляя о роли сатаны в истории Ветхого Завета, как иудейские, так и христианские авторы предполагают, что он там присутствует, хотя ветхозаветные повествования о нем и не упоминают. И нам важны как первоначальные повествования, не упоминающие о сатане, так и позднейшие толкования, которые о нем говорят. Скажем, один автор желает описать роль бесовских сил, тогда как другой ставит во главу угла всемогущество Бога.

Если демонические силы действительно воздействуют на жизнь людей, существование дьявола не зависит от того, упоминает о нем какой–то автор или нет. Либо сатана действовал в истории мира, либо нет. Традиционное христианское вероучение, несомненно, отводит сатане важную роль. И потому перед нами неизбежно встает вопрос: что же случилось с сатаной в Ветхом Завете?

Уделять слишком много внимания демонам опасно

Чтобы сделать первый шаг для ответа на этот вопрос, стоит подумать о том, чем опасно для примитивного общества слишком большое внимание к демоническим силам. Если мы рассмотрим различные примитивные культуры, в которых демоническое играет важную роль, мы можем заметить, к каким последствиям это приводит. Язычество во многом основано на страхе. Демоны и злые божества по определению не заслуживают доверия, а потому в примитивных обществах существует масса суеверий, связанных с потребностью защититься от действия злых сил. Однако в древнем Израиле существовали строгие запреты на магию и обращение к «чародеям, к шептунам и чревовещателям» (см. Лев 19:31, Ис 8:19). Израиль должен доверять только Богу. Но господство злых сил сделало бы невозможным такое доверие.

С чисто богословской точки зрения признание власти бесовских сил может породить политеизм или дуализм. Древний Израиль вышел из Египта, где процветал политеизм. И если бы Бог указал Израилю роль сатаны, это могло бы поставить под угрозу чистоту веры и склонить народ к дуализму или даже политеизму. Таким образом, слова первой заповеди, данной на Синае, имеют куда более глубокий смысл, чем это может показаться на первый взгляд: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх 20:3). Обратите внимание на то, что Бог здесь не отрицает само существование иных богов. Он только призывает Израиль поклоняться ему одному. В Писании мы найдем немало отрывков, в которых поклонение иным богам и идолам подвергается безжалостным насмешкам (см. Втор 29:16–17, Ис 44:9–20), однако Ветхий Завет показывает, что в целом народу трудно давалось поклонение единому истинному Богу. Даже когда израильтяне обращались к нему, их всегда соблазняли божества окружающих народов. Потому Бог обращался с Израилем так, как мудрый отец обращается с маленьким сыном, когда они гуляют по дикому лесу. Отец не станет говорить сыну, что они могут наткнуться на рысь, медведя или ядовитую змею, чтобы не испугать ребенка. Он просто говорит сыну: «Положись на меня. Что бы ни случилось, я приму необходимые меры».

Мне кажется, именно это происходит у горы Синай и во многие другие моменты ветхозаветных времен. Бог делает первый великий шаг, когда говорит Израилю: «Поклоняйся единому Богу, который вывел тебя из Египта». Понадобилось немало времени, чтобы народ окреп в своей вере и мог узнать о существовании сатаны. И это подтверждает Ветхий Завет: все три упоминания satan как противника Бога мы найдем в книгах, которые либо были написаны позднее, либо позднее вошли в ветхозаветный канон. Однако, прежде чем мы пойдем дальше, нам надо немного поговорить о хронологии создания Ветхого Завета и канонизации его книг.

Можем ли мы датировать ветхозаветные тексты?

Любая попытка ответить на вопрос, когда был создан такой–то ветхозаветный текст, натыкается на трудности, поскольку сами книги Ветхого Завета содержат немного прямых указаний на то время, когда они были написаны. Единственное исключение здесь представляют собой книги пророков, где конкретные пророчества часто связаны с правлением того или иного царя (см., например, Иер 25:1; 26:1; 27:1). Но многие книги Ветхого Завета ничего не говорят об их авторе. Иногда можно понять, что автор пересказывает события прошлого — так, например, книги Паралипоменон рассказывают о периоде истории от Самуила до царей. Но на каком основании мы делаем вывод, что книги Паралипоменон пересказывают книги Царств, а не наоборот? Это может озадачить неопытного читателя, который, открыв книги Царств, найдет там ссылку на «летописи царей Иудейских» (см. 3 Цар 14:29). Однако при внимательном чтении и сопоставлении Царств и Паралипоменон можно понять, что упомянутые выше «летописи» представляют собой официальные придворные документы, а не ветхозаветные книги Паралипоменон.

Есть один полезный подход, который помогает нам судить о хронологии создания библейских книг, хотя бы в общих чертах: это канон Писания древних иудеев. Когда нам трудно судить о времени создания книги, стоит взглянуть на ее положение в этом каноне. Но прежде нам следует объяснить само значение слова «канон».

Первоначально слово «канон» означало просто «правило» или «норму». Но когда речь идет о каноне Писания, смысл этого слова состоит в том, что определенное сообщество считает конкретные книги Писания настолько авторитетными, что они устанавливают правила жизни сообщества. Какие–то другие книги могут быть также «истинными», а иногда даже «богодухновенными», но по причинам, которые чаще всего нам непонятны, сообщество не считает их каноническими, то есть авторитетными во всех отношениях. Вероятно, существуют изречения Исайи и Иеремии, Павла и Иисуса, которые не попали в Писание, и эти слова не менее истинны и даже не менее «богодухновенны» — по меньшей мере, первая аудитория относилась к ним с равным уважением.

Традиция протестантизма признает канон из шестидесяти шести книг Ветхого Завета и Нового Завета. Римско–католическая церковь наряду с этими книгами признает еще некоторые так называемые апокрифические книги. Иудеи считают каноническими только тридцать девять книг нашего Ветхого Завета (сами иудеи говорят о тридцати четырех книгах, потому что у них другая система их подсчета), но и среди них есть градации авторитетности, которые зависят от того, к какому разделу относятся книги. Именно это для нас сейчас важно.

В Новом Завете мы найдем указание на три важнейшие категории иудейского канона: это «закон Моисеев, пророки и псалмы» (Лк 24:44). Для нас во многом остается тайной, как Бог участвовал в создании «писания» из разрозненных книг. Нам остается принять тот факт, что Дух руководил сообществом Божьих людей, которые признали, что некоторые книги содержат слово Господа на все времена. Как показывают слова Лк 24:44, в новозаветную эпоху процесс формирования ветхозаветного канона, вероятнее всего, был уже завершен. Ученые датируют создание канона для каждого раздела следующим образом: Закон (от Бытия до Второзакония) был создан примерно к 400 году до н. э.; Пророки (Иисус Навин, Судьи, Царств, Исайя, Иеремия, Иезекииль и все книги от Осии до Малахии) — к 200 до н. э.; Писания (которые у Луки названы по имени самой крупной книги раздела — Псалтири — и куда входят также: Руфь, книги от Ездры до Песни песней, Плач, Даниил и Паралипоменон) — к 100 до н.э. Разумеется, эта датировка отражает лишь гипотетические догадки ученых, и канонизация того или иного раздела фактически могла произойти раньше или позже, но для нас достаточно будет помнить, что процесс канонизации проходил в три этапа и довольно долго.

Нам важно помнить и о том, что авторство книги напрямую не связано с ее каноническим статусом. Какая–то книга могла быть создана задолго до признания ее канонической или же речь в ней могла идти об истории, которая произошла за много столетий до того, как книга вошла в канон. Но процесс создания канона говорит нам, по меньшей мере, о том, в какой момент в сообществе верных возникло желание признать такую–то книгу авторитетной.

А теперь обратимся к трем ветхозаветным отрывкам, в которых упоминается сатана, и рассмотрим их в свете высказанного ранее предположения о том, что эти отрывки были написаны либо вошли в канон ближе к окончанию ветхозаветной эпохи. Для этого нам нужно поговорить о каждом отрывке отдельно.

Сатана и проблема зла

1 Пар 21:1. Из трех таких отрывков этот, быть может, наиболее важен и интересен, поскольку здесь пересказывается история переписи Давида, о которой мы уже говорили в начале главы (2 Цар 24). Книги Паралипоменон относятся к третьему разделу иудейского канона, кроме того, в еврейском Писании это самая последняя книга. Так что мы здесь имеем дело с самой поздней трактовкой ветхозаветного материала. Мы и в самом деле находим в этих книгах последнюю интерпретацию периода монархии. Пересказывая историю переписи Давида, автор Паралипоменон удивительным образом меняет некоторые вещи. В прежней версии эта перепись была произведена по внушению Господа (Яхве), но в Первой книге Паралипоменон говорится так: «И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян» (1 Пар 21:1). Автор по наитию Духа теперь приписал это злое дело не Господу, но Врагу. Удивительное отличие!

Если мы сразу же обеспокоимся вопросом, как согласовать эти две версии, мы рискуем упустить смысл отрывка, поэтому давайте приостановимся и подумаем о том, что из него следует. В каком–то смысле оба отрывка верны. Если Бог действительно всемогущ, тогда в итоге он несет ответственность за все, что происходит. С этим согласились бы и автор 1 Пар, и автор 2 Цар. Однако более древний автор исходил из той предпосылки, что Господь есть активная причина всего, а позднейший думал, что зло происходит по дозволению Господа. Можно проиллюстрировать это на таком примере: когда дети срывают незрелые яблоки, Бог не наказывает их, вооружившись ремнем, но дозволяет им пережить в качестве воздаяния за вкушение запретного плода расстройство желудка. Между этими двумя подходами существует огромная разница.

Версия Паралипоменон устраивает меня гораздо больше, однако мне не хотелось бы упускать из виду и тот вывод, который можно сделать из версии 2 Цар, а именно: что Господь готов взять на себя полную ответственность за зло. Возможно, это следует объяснить, как о том говорилось выше, его пастырской заботой о своем народе. И если Господь хотел представить себя таким образом, это неожиданно проливает свет на целую группу проблем с Ветхим Заветом, включая ожесточение сердца фараона или наказание змеями. В каком–то смысле Господь действительно отвечает за все происходящее, но теперь у меня появилась возможность, основываясь на Библии, утверждать, что он допускает зло, но не совершает его, причем это касается даже таких отрывков, которые приписывают злые действия ему.

Кому–то может не понравиться такой подход и он может сказать, что я просто подгоняю библейский текст под мою собственную интерпретацию, вместо того чтобы читать Библию так, «как там написано». Я согласен с тем, что это мое понимание текста. Но если мы поразмыслим, мы, вероятнее всего, согласимся, что каждое слово в Библии — да и вообще любое слово — необходимо интерпретировать. Ни одно слово или предложение не имеет смысла само по себе. Его всегда читает человек в определенной ситуации, вкладывая в него определенный смысл. Вот почему, скажем, слово «отец» может иметь для меня особый смысл, которого в нем не найдет другой человек. Когда я слышу слово «отец», я вспоминаю моего родного отца, так что перед моими глазами встает образ хорошего человека. Но если у кого–то отец был жесток, это же слово породит в его воображении совершенно иную картину.

Так что мы должны толковать Писание. У нас нет иного выхода. Вот почему для нас так важно читать Писание в атмосфере молитвы. Если я не обращаюсь к Господу с просьбой о том, чтобы Он сам помог мне Его познать, я наверняка буду понимать и применять Писание неверно. И когда я пытаюсь понять Его Слово, я должен использовать все свои умственные способности, но я могу их использовать правильным образом или нет в зависимости от моих представлений о Боге. Это не противопоставление веры и разума, но, скорее, вопрос о том, стараюсь ли я использовать разум в духе веры.

Разум говорит мне, что 2 Цар 24:1 отличается от 1 Пар 21:1. И чем больше я размышлял об этом отличии, тем больше смысла оно обретало. Фактически кто–то может выстроить развернутое «обвинение» против всей Библии, опираясь только на эти два стиха. Для меня же, по крайней мере, эти два стиха сослужили важную службу: благодаря им я нашел тот метод интерпретации, о котором рассказываю в данной книге. Вот почему я уже говорил, что из трех ветхозаветных отрывков с упоминанием сатаны 1 Пар 21:1 — самый важный. Он значим для меня лично.

Зах 3:1–2. Здесь нам потребуется лишь одно краткое замечание. Хотя Книга пророка Захарии находится во втором разделе иудейского канона, она сама позволяет нам понять, что принадлежит к самым поздним книгам пророков. Она была создана после Вавилонского плена. В данном отрывке сатана представлен как противник «великого иерея» Иисуса. Захария описывает сцену суда, где Бог обвиняет Врага и венчает честью Иисуса. Этот отрывок проливает свет на космическую борьбу: Господь на нашей стороне, а Враг — против нас. В итоге торжествует добро: Господь выносит обвинительный приговор Врагу и восстанавливает свой народ.

Иов 1:6–12, — 2:1–7. Эти стихи из Книги Иова, несомненно, являются самым известным ветхозаветным отрывком с упоминанием сатаны. Писание не говорит нам о том, кто и когда создал эту книгу. Более традиционные христианские авторы разделяли мнение иудеев, что ее написал Моисей. Иудеи строили много самых разных гипотез относительно этой книги. Мнения раввинов о том, когда жил Иов, охватывают широкий диапазон от эпохи великих патриархов до послепленного периода персидского господства и времен Есфири. Причем раввины, которые говорили о временах Есфири, использовали удивительную логику, которая вряд ли убедит человека, не погруженного с головой в раввинистическое мышление: Иов жил во времена Артаксеркса, потому что его дочери были самыми прекрасными на всей земле. Когда же рождались прекрасные женщины? Во времена Есфири. Следовательно, Иов жил во времена Есфири[2]. Стоит ли после этого удивляться тому, что многие приписывали создание Книги Иова Моисею?

Кто бы ни был автором книги, она относится к третьему разделу иудейского канона, а это значит, что ее признали авторитетной лишь ближе к концу ветхозаветного периода. Само повествование свидетельствует о своем более древнем происхождении, и возможно, именно упоминание сатаны мешало принятию Книги Иова в канон, поскольку сатана совершенно не упоминается в Законе и лишь однажды — в поздней пророческой книге. Но даже и в Книге Иова сатана занимает на удивление мало места, и этот факт заслуживает нашего внимания.

Читатель Книги Иова может заметить одну поразительную вещь: ни сам Иов, ни его жена, ни друзья явно не подозревают, что бедствия Иова пришли от сатаны, по меньшей мере, текст об этом ничего не говорит. И потому, когда Иов осознает глубину своих несчастий и когда друзья склоняют его покаяться в грехах, в которых Иов не считает себя виновным, он начинает спорить с Богом, а не с сатаной. Он явно приписывает Богу свои бедствия (см., например, Иов 16:7–17; 19:6–13). И даже в одной сцене, когда появляется сатана, Бог говорит ему такие слова: «Ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов 2:3). Таким образом, в Книге Иова сатана остается как бы в тени. Бог все равно несет ответственность за все происходящее, а все важнейшие действующие лица этой драмы считают, что за всеми событиями стоит Бог.

Если мы внимательно рассмотрим те два отрывка из Книги Иова, где появляется сатана, мы увидим, насколько важна структура всей книги для их понимания. Книга Иова содержит прозаический пролог (1–2) и прозаический эпилог (42:7–17). Между ними помещена основная часть книги в поэтической форме: это живой диалог Иова с «друзьями» (3–31), монолог юноши по имени Елиуй (32–37), за которым следует ответ Бога Иову в буре (38–42:1–6). Пролог же состоит из пяти отдельных сцен: это три сцены на земле из жизни Иова, между которыми помещены две сцены на небесах, в которых сатана спорит с Богом об искренности Иова. Если изъять из Пролога вторую и четвертую сцены, в которых появляется сатана, мы увидим события так, как их понимал сам Иов. И только две дополнительные сцены на небесах говорят нам о космической битве между Богом и Врагом, между добром и злом. При любого рода бедствии на земле нам бывает очень трудно понять его причины. Иногда мы страдаем потому, что того заслужили, но часто неприятности, как нам кажется, падают на нас несправедливо. Книга Иова пытается дать ответ на эту проблему: это космическая битва, где подвергается нападению сам Бог и его свойства. Мы уже могли убедиться в том, как важно помнить о космической битве, когда мы читаем Ветхий Завет. Силы зла участвуют в совете Бога именно потому, что в итоге он хочет их низложить.

Прежде чем обсудить выводы, которые можно сделать из ветхозаветных сцен появления сатаны на совете Бога, я хотел бы кратко рассмотреть те отрывки Ветхого Завета, где сатана прямо не упоминается, но которые христианская традиция относит к Врагу: Быт 3, Ис 14:12–15 и Иез 28:11–19.

Непредубежденный читатель сможет увидеть, что Быт 3 изображает отношения вражды между змеем и Богом, и потому образ змея указывает на Врага. Хотя в Библии — это неоднозначный образ. Так, Числ 21 описывает нашествие ядовитых змей, от которого Моисей избавил народ, подняв изображение медного змея — символ Божьего противника! Некоторые места даже позволяют предположить, что израильтяне начали поклоняться этому змею, и потому его пришлось уничтожить (4 Цар 18:4).

Если мы изучаем все Писание впервые, то найдем недвусмысленное отождествление змея с сатаной только в Откр 12:9. Здесь не остается никакого сомнения в том, что дракон, змей, дьявол и сатана — одно и то же существо.

Учитывая, что змей играет столь важную роль в христианском богословии, можно удивиться тому, что Ветхий Завет ни разу не указал ясно на значение этого образа. Возможно, это объясняется тем, что в Египте змея была символом как доброго, так и злого божества. И потому авторы Библии опасались развивать эту тему, чтобы не породить дуализма, если не худшего зла.

Теперь рассмотрим отрывки из Ис 14:12–15 и Иез 28: 11–19. Мы увидим, что между двумя этими местами есть сходство. Оба отрывка рассказывают о «предыстории» сатаны, оба имеют форму насмешливой песни, обращенной к языческому царю. Текст Ис 14 говорит о царе вавилонском, Иез 28 — о князе или царе Тира. Современные ученые долго пытались разгадать природу сходства этих двух отрывков как между собой, так и с некоторыми подобными примерами из литературы Ближнего Востока. Их исследования позволяют сделать два общих вывода. Во–первых, что эти тексты действительно обладают поразительным сходством с языческими параллелями; во–вторых, что сами пророки имели здесь в виду исторических врагов Израиля, а не сверхъестественное существо. В «сверхъестественном» смысле эти тексты можно понять только по аналогии. Другими словами, большинство современных исследователей считает, что ветхозаветная аудитория не имела понятия о том, что пророки говорят о сатане. Это положение подтверждает тот факт, что текст Ис 14:12–15 стали однозначно понимать как текст о сатане достаточно поздно: впервые это сделал Тертуллиан, отец церкви, умерший в 240 году н.э.

История интерпретации Иез 28:11–19 недостаточно ясна. Этот отрывок относили не только к сверхъестественному существу, но и к первому человеку (см. перевод RSV), и толкователь сталкивается здесь с большими трудностями в силу неоднозначности выражений в оригинальном тексте. Как бы там ни было, можно с уверенностью сказать, что в этом отрывке стали видеть сатану не ранее чем по прошествии нескольких столетий от начала нашей эры.

Естественно, мы здесь должны задать вопрос: правомерно ли видеть в этих отрывках указание на сатану, если это не входило в намерения их авторов? Это — сложный вопрос. Христианская традиция содержит немало примеров такого толкования библейских отрывков, которое откровенно расходится с намерением автора оригинального текста. Можно найти и другой смысл текста, но это не доказывает, что этот смысл был вложен в текст его автором. Тем не менее, если мы не позволяем другому смыслу затемнять наше понимание намерений автора оригинального текста, другой смысл может быть для нас ценным. И если мы хотим соблюдать верность христианской традиции, необходимо признать, что христиане нередко использовали такой другой смысл, а потому и нам приходится согласиться с данным подходом, даже если он нам не слишком нравится. Но такое толкование Библии нередко порождало проблемы, когда оно затемняло или даже заменяло собой смысл, вложенный в текст автором. И я подозреваю, что множество людей с пылом отвергают христианскую традицию отчасти и из–за того, что христиане отказываются признать первоначальный смысл библейского текста. Поэтому одной из моих задач при создании этой книги было показать, что можно, оставаясь консервативным приверженцем христианской традиции, стремиться понять вероятный первоначальный смысл ветхозаветного отрывка.

Теперь, когда я признал, что отрывки из Ис 14:12–15 и Иез 28:11–19 были написаны не для того, чтобы представить нам предысторию сатаны, я все еще продолжаю думать, что сатана все–таки прячется в них. И то, что эти тексты были «позаимствованы» у язычников, подтверждает это. Стоит объяснить, что пророки вправе «заимствовать» тексты и образы, откуда они пожелают. Лишь окончательный текст отражает божественное откровение, а не его составные части. Но даже в таком случае имеем ли мы право предполагать, что в языческих культурах содержатся какие–то ценные элементы? Я думаю, на этот вопрос нам помогут ответить три первые главы Книги Бытия. Человечество изначально обладало знанием о космической битве, это знание просочилось в языческие культуры, и его также, хотя и в искаженном виде, передавали друг другу патриархи, сохранившие какие–то представления об истинном Боге. И потому в книгах пророков начали появляться разрозненные сведения о космической битве, но в таком виде, что они не представляли угрозы для первостепенного замысла Бога научить свой народ верить только в Него как в единого истинного Бога. Отрывки из Ис 14:12–15 и Иез 28:11–19, несомненно, отражают главную тему космической битвы, показывая, что эгоизм и гордость сильнее всего искажают волю Бога и неизбежно приводят к решительному противостоянию Богу. Однако же сама личность Врага надежно спрятана под обликом человека. И возможно, христиан критикуют за использование подобных отрывков именно потому, что полученный при такой интерпретации образ Врага намного превышает представления людей Ветхого Завета о зле. В соответствии с подходом, который я применяю в своей книге, я бы сказал, что с таким знанием ветхозаветный человек не мог бы справиться, и потому оно пришло позже.

Здесь стоит упомянуть об еще одном ветхозаветном отрывке, связанном с силами зла. В главе 16 Книги Левит мы находим описание ритуала с козлом отпущения (который в переводе RSV назван «козлом для Азазела» — azazd по–еврейски). Христианские толкователи Библии часто думали, что оба козла — и тот, которого приносили в жертву, и тот, которого изгоняли в пустыню, — прообразы Христа. Но существует и другое толкование этого отрывка: козел, отведенный в пустыню для Азазела или к Азазелу, представляет собой демонические силы. Такое понимание появилось достаточно рано, поскольку автор Первой книги Еноха, желавший подобрать имя для предводителя падших ангелов, назвал его Азазелом. Если этот ритуал изначально обладал таким смыслом, то перед нами, возможно, пример еще одного озарения, связанного с космической битвой между Богом и Врагом: один козел предназначался Богу, второй — Азазелу.

Убедившись в том, что Ветхий Завет содержит крайне скудную информацию о сатане, мы попытаемся понять, как же, при отсутствии Врага, Ветхий Завет понимал природу зла. Библейские авторы нередко считали, что злые действия совершает сам Бог, однако нередко, пытаясь смягчить эту картину, говорили о других сверхъестественных существах, которые разрушали и исполняли наказания. Эти существа принадлежали к «небесному двору», которым управлял сам Бог. Поговорим подробнее о том, какую роль выполнял этот «совет».

Зная, что Ветхий Завет не оставил ясного описания роли сатаны, мы можем предположить, что его представления о небесном управлении также будут отличаться от основанных на Новом Завете христианских представлений. Ярче всего эти новозаветные представления отражены в Откр 12:9, что повлияло на христианское понимание вопроса: Михаил со своими ангелами противостоит дракону с его ангелами. Космическая битва в полном разгаре. Однако в Ветхом Завете все происходит исключительно под руководством самого Бога. И потому «дракон с его ангелами» тоже как бы послушен повелениям Бога, хотя иногда на какой–то миг показывает свою бунтарскую природу.

Мы легче поймем отличие Нового Завета от Ветхого Завета с помощью такой иллюстрации из политической жизни. В Новом Завете силы добра представляют собой нечто вроде правительства в изгнании, а миром правит узурпировавший власть дракон, князь века сего. Отношения между противниками напряжены, иногда возникают войны, как это описывает Откр 12. Однако в Ветхом Завете мы находим иную ситуацию: это, скорее, напряженные отношения двух политических партий — партии власти и партии оппозиции. Они действуют в составе единого правительства, хотя оппозиция иногда выражает недовольство государственной политикой. Мы еще поговорим о подобных представлениях в Ветхом Завете, но прежде рассмотрим другую загадочную и сложную тему Ветхого Завета, которая имеет прямое отношение к нашей дискуссии, — имена Бога.

Имена Бога в Ветхом Завете

Мы, христиане, глубоко усвоили мысль, что существует только один Бог. Я, например, был настолько крепко в этом уверен, что мне было крайне трудно заметить один удивительный факт: на протяжении большей части ветхозаветной эпохи это не было очевидной истиной. Я знал, что Израиль окружали языческие народы, поклонявшиеся иным богам, но полагал, что Израиль твердо хранил веру в единого Бога. Разумеется, Ветхий Завет рассказывает о том, что Израиль часто отворачивался от Бога и служил Ваалу — несмотря на «возвышенный путь» интерпретации, я не мог этого не признать. Но что можно сказать о тех временах, когда Израиль служил истинному Богу? Насколько твердыми были его убеждения? И здесь меня ждало удивительное открытие. Даже когда Израиль поклонялся истинному Богу, Он признавал его просто как Бога Израиля, а не Бога своих соседей. И здесь уместно рассмотреть вопрос об именах Бога.

Одна из десяти заповедей призывает не произносить имя Божье всуе. Позднее иудеи стали относиться к этой заповеди крайне серьезно и решили, что безопаснее всего будет не употреблять имя Божье вообще. Так возник обычай тщательно избегать всякого упоминания имени Бога, который дошел до наших дней и сохранился даже у христиан. Если мы читаем Библию в обычных переводах, то практически всегда видим не подлинное имя Бога Израилева, но заменяющее его слово. Это очень запутанная история. Нам же пока достаточно понять, что в ситуации Израиля, живущего в мире многобожия, просто имя «Бог» было слишком широким термином и не указывало именно на Бога Израилева. И потому, когда Бог повелел Моисею вывести Израиль из Египта, он открыл ему свое личное имя, чтобы народ призывал его как своего особого Бога. Большинство ученых считают, что первоначально это имя звучало как «Яхве». В некоторых современных переводах (например, Jerusalem Bible) это имя используются в Ветхом Завете, благодаря чему многие хорошо знакомые нам истории обретают новое измерение. Так, например, мы можем увидеть, что у филистимлян был бог Дагон, у моавитян — Хамос, у сирийцев — Риммой, а у Израиля — Яхве. И при этом Израиль ясно понимал, что он не должен иметь иных богов перед лицом Яхве, во что бы ни верили другие народы.

Современные английские переводы Библии намеренно избегают употребления имени «Яхве», однако мудрым способом позволяют читателю понять, где это имя стояло в оригинальном еврейском тексте Библии: если слова ГОСПОДЬ или БОГ написаны заглавными буквами, это значит, что в оригинале стояло «Яхве». Если же Бога называют «Господом» (с одной заглавной буквой), это перевод слова Adonai, близкого к нашему «господин», которое может относиться и к Богу, и к человеку, в зависимости от контекста; слово adonai можно использовать по отношению к любому существу, наделенному властью. Если же мы видим слово «Бог» (с одной заглавной буквой), оно соответствует еврейскому Elohim. Слово Elohim подобно нашему слову «бог», то есть оно может обозначать как единого истинного Бога, так и ложных богов. Однако это не полное сходство, потому что слово Elohim имеет множественное число, а следовательно, может указывать на Бога, бога или богов, в зависимости от контекста. Эти разные имена важны и порой помогают нам лучше понять некоторые места Ветхого Завета. И потому я отразил их в приведенной ниже таблице, которая может кому–то пригодиться.

Имя «Яхве», открытое Моисею, тесно связано с Исходом — с тем, что Бог избавил свой народ от египетского рабства (Исх 3:13–15; 6:2–8). Это имя живо напоминало Израилю о тесных личных взаимоотношениях, как и человеческое имя, когда его произносят близкие друзья, несет в себе гораздо больше тепла, чем официальные формы обращения. Бога можно было назвать Elohim, и часто так его и называли, но имя «Яхве» несло в себе особый личностный смысл, и это имя невозможно было дать какому–либо иному божеству.

Но чтобы лучше понять представления Ветхого Завета о проблеме зла, для нас особо важно имя Elohim. В чем–то оно похоже на наше слово «ангел», но с тем отличием, что словом Elohim нередко называли наивысшего Бога. В некоторых местах Писания выражение «сыны Божий (Elohim)» указывает на сверхъестественных существ — на «ангелов». Это ясно видно в Книге Иова, и не только в прологе, где «сыны Elohim», включая сатану, собираются перед лицом Господа (Иов 1:6; 2:1), но и в поэтической части книги, где параллелью для «сынов Божиих» служат «утренние звезды», то есть речь идет о сверхъестественных существах, которые ликуют при сотворении мира (Иов 28:7).


В современных переводах В еврейском тексте Ветхого Завета «ГОСПОДЬ» или «БОГ» = «Яхве» — особое имя Бога Израилева, относится исключительно к Богу Израилеву. «Господь» = «Adonai» — общее слово, относящееся к тому, кто облечен властью, относится и к Богу, и к людям. «Бог» = «Elohim» — общее слово «бог»; грамматически множественное число, но по смыслу может использоваться и как единственное число; только контекст позволяет понять, что здесь подразумевается: Бог, бог или боги.

Небесный двор

Эти Elohim, или сыны Elohim, как можно понять, участвуют в небесном совете. В книге Иова говорится о том, что сатана принадлежит к этим «сынам пришел к выводу что носить Божиим» и потому вправе принимать участие в заседаниях небесного совета, хотя очевидно, что он не во всем согласен с небесным правительством. О подобных разногласиях в небесном совете говорят и другие места Ветхого Завета, хотя там и не упоминается сатана. В частности, здесь можно вспомнить историю Михея и лжепророков, которая приведена в двух местах: в 1 Цар 22 и в 2 Пар 18. Обратим внимание на ее главные моменты.

Согласно 1 Цар (версия Паралипоменон имеет незначительные отличия), царь Иуды (Южного царства) Иосафат отправился на север к царю Израиля (Северное царство) Ахаву, чтобы совместными усилиями отнять Рамоф Галаадский у Сирии и вернуть его Израилю. Ахав худо чтил истинного Бога Яхве, потому что его жена постоянно искушала его поклонением Ваалу. Однако Иосафат в Библии представлен как достаточно хороший царь, который стремился служить Яхве. Мы не знаем, что заставило Иосафата помогать нечестивому Ахаву, но он, тем не менее, к нему пришел. И здесь благочестивый Иосафат обеспокоился вопросом о воле Божьей. «Сначала нам надо спросить об этом Яхве», — сказал он. «Это несложно», — ответил Ахав и собрал четыре сотни пророков, которые единодушно объявили: «Яхве предаст Рамоф Галаадский в руки царя» (3 Цар 22:6).

Но слова этих пророков лишь усилили сомнения Иосафата, так что он спросил, нет ли еще какого–либо пророка, чтобы и его спросить. «Есть еще Михей, — ответил Ахав, — но я не люблю его, ибо он не пророчествует о мне доброго, а только худое». Тем не менее он исполнил просьбу Иосафата и послал за Михеем. Когда тот пришел, один из прочих пророков устроил настоящее шоу: он надел себе на голову железные рога, чтобы показать, как царь избодает сирийцев (3 Цар 22:11).

Михей саркастическим тоном заметил царю, что тот может идти на войну (3 Цар 22:15), однако Ахав почувствовал какой–то подвох и велел пророку сказать правду. И Михей его послушался. Ахав не ошибался в своих подозрениях: Михей предсказал его смерть. Но нас здесь интересует другое: в своем ответе Михей упоминает небесный совет.

Пророк пересказывает такое видение:

Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его; и сказал Господь: кто склонил бы Ахава, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе; и выступил один дух, стал пред лицем Господа и сказал: я склоню его. И сказал ему Господь: чем? Он сказал: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его. [Господь] сказал: ты склонишь его и выполнишь это; пойди и сделай так. И вот, теперь попустил Господь духа лживого в уста всех сих пророков твоих; но Господь изрек о тебе недоброе

((3 Цар 22:19–23).)

Это место удивительным образом напоминает о похожем событии в Книге Иова. Господь руководит всем происходящим, однако исполнителем зла здесь становится один из членов небесного совета. Разумеется, между Ахавом и Иовом существует огромная разница, поскольку Иов безупречен и праведен. Этого нельзя сказать об Ахаве, хотя в видении Михея не говорится о том, за какое конкретное действие он должен понести наказание.

Нас может удивить, что на заседании небесного совета обсуждается вопрос, как низвергнуть Ахава, поскольку этот совет возглавляет сам Бог вселенной. Но в этом и состоит красота небесного видения: Бог может использовать такие образы, какие пожелает, чтобы донести определенную весть до конкретных людей. Сцена небесного совета имела огромное значение для древнего Израиля, поскольку она демонстрировала всемогущество Яхве, а в то же время говорила о том, что какие–то действия могут выполнять менее важные существа из его окружения. Злой дух, который взялся обмануть Ахава, еще не назван «сатаной» и «клеветником братий», но этот образ уже не так далек от образа Врага.

В Ветхом Завете небесный совет используется также и для «контроля» над богами других народов. Это трудно себе представить для христианского богослова, который видит в языческих богах только деревяшки и камни. Однако и в наше время консервативные христиане верят в господство злых сил, хотя совершенно не верят в существование языческих богов. Нам трудно принять мысль, что боги язычников были падшими ангелами, но, похоже, такое представление не чуждо Ветхому Завету. Рассмотрим важнейшие отрывки, которые говорят об этом.

Вначале нам следует вспомнить, что, как уже говорилось, Бог не сразу открыл Израилю, что Он есть единственный истинный Бог вселенной. Да, многие ветхозаветные отрывки провозглашают, что никто, кроме Яхве, не вправе именоваться Богом. Рассказ о сотворении мира в Быт 1 и многие псалмы утверждают, что есть только один Бог, создавший мир и все, что в нем есть. Но обычный израильтянин сталкивался с проблемой иного, низшего уровня: «Да не будет у тебя других богов (Elohim) пред лицем Моим». Что же это за другие боги (Elohim)? Это боги (Elohim) других народов. Яхве — Elohim в Израиле и для Израиля, Дагон — Elohim для филистимлян, Хамос — Elohim для моавитян и так далее. Библия не слишком часто говорит о подобных представлениях, но если рассмотреть вместе все ее свидетельства, мы получим достаточно ясную картину.

Одно из самых ярких и важных свидетельств такого рода содержит Втор 32:8–9. Вот как это место звучит в переводе RSV:

Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Божиих; ибо часть ГОСПОДА (Яхве) народ Его, Иаков наследственный удел Его.

Этот поэтический отрывок говорит о том, что Израиль (Иаков) принадлежит Яхве, но другие народы принадлежат «сынам Божиим». И вы найдете в переводе RSV любопытное примечание. Классический еврейский текст, который передавали друг другу раввины, звучит иначе: «тогда поставил пределы народов по числу сынов Израиля». В таком виде это место кажется загадкой или бессмыслицей.

В Септуагинте (греческом тексте Ветхого Завета) вместо «сынов Израиля» стоит «ангелов Божиих», в связи с чем многие ученые предполагали, что в оригинальном еврейском тексте использовалось выражение «сынов Божиих (Elohim)». Очевидно, благочестие и монотеизм помешали переписчикам согласиться с таким выражением, так что они видоизменили текст, заменив «сынов Божиих» на «сынов Израилевых». Когда были найдены Свитки Мертвого моря, среди них был найден, быть может, один из самых сенсационных документов — часть еврейской Библии, куда входил и данный отрывок. И эта находка подтвердила правоту гипотезы, основанной на изучении греческого текста Ветхого Завета: в соответствующем месте рукописи стояло «сынов Божиих». Таким образом, можно с большой уверенностью сказать, что представленный выше перевод RSV точен, а потому данный текст крайне важен для понимания ветхозаветных представлений о небесном совете.

Некоторые повествования Ветхого Завета также указывают на то, что Израиль в некоторые моменты своей истории видел в Яхве одного из Elohim, а не высшего и единственного Elohim. Книга Судей говорит о том, что так думал Иеффай (11:24); во всяком случае, такой вывод можно сделать из его дипломатического сообщения аммонитскому царю: Не владеешь ли ты тем, что дал тебе Хамос, Elohim твой? И мы владеем всем тем, что дал нам в наследие Яхве, Elohim наш».

Такие же представления отражает история Давида. Однажды Давид, который прятался от желавшего его смерти Саула, получил неожиданную возможность убить своего врага, но вместо этого взял себе его копье и кувшин с водой. Когда Саул понял, что произошло, он вступил в разговор с Давидом, и хотя между ними лежала равнина, это был глубокий разговор. И Давид сказал Саулу такие страстные слова:

Если Яхве возбудил тебя против меня, то да будет это от тебя благовонною жертвою; если же — сыны человеческие, то прокляты они пред Яхве, ибо они изгнали меня ныне, чтобы не принадлежать мне к наследию Яхве, говоря: «ступай, служи Elohim чужим»

((1 Цар 26:19).)

Как здесь видно, изгнать Давида из израильской земли равносильно тому, чтобы сказать ему: «Ступай, служи Elohim чужим, ведь ты уже не будешь жить на земле Яхве».

Некоторые намеки на представления о небесном совете дает нам и крайне интересная история в 4 Цар 3. Израиль идет войной на Моава. Моавитяне отступают, а Израиль преследует их до границ Моава. Положение моавитян настолько безнадежное, что их царь вынужден прибегнуть к самой решительной мере: он приносит в жертву своего старшего сына, своего наследника. Узнав об этом, израильтяне понимают, что языческий царь принес Хамосу наивысшую жертву из всех возможных. Но обратите внимание на то, как об этом рассказывает библейский автор:

И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене. Это навлекло великий гнев[3] на Израильтян, и они отступили от него и возвратились в свою землю

((4 Цар 3:27).)

Библейский автор явно страшится признать, что Израиль мог верить во власть Хамоса, однако он рассказывает нам о том, что армия израильтян поспешно вернулась в свою страну. Если мы сопоставим этот отрывок с другими ветхозаветными текстами, связанными с Elohim, можно сделать следующий вывод: израильские воины не были уверены в том, что на чужой земле Яхве остается с ними. Яхве — Elohim Израиля, но Elohim ли он для Моава? Они не стали рисковать и вернулись домой.

Еще один эпизод, имеющий отношение к делу, мы найдем в 4 Цар 5. Нееман, заболевший проказой, убежден, что он должен отправиться в Израиль, чтобы там Бог Израилев его исцелил. После исцеления он говорит удивительные слова, в которых слышится и хвала Яхве, и нечто другое, что как бы противоречит этой хвале: вера в то, что Яхве не господствует над Сирией, куда Нееман вернется:

Вот, я узнал, что на всей земле нет Elohim, как только у Израиля; итак прими дар от раба твоего. И сказал он: жив Яхве, пред лицем Которого стою! не приму. И тот принуждал его взять, но он не согласился. И сказал Нееман: если уже не так, то пусть рабу твоему дадут земли, сколько снесут два лошака, потому что не будет впредь раб твой приносить всесожжения и жертвы другим богам, кроме Elohim; только вот в чем да простит Яхве раба твоего: когда пойдет господин мой в дом Риммона для поклонения там и опрется на руку мою, и поклонюсь я в доме Риммона, то, за мое поклонение в доме Риммона, да простит Яхве раба твоего в случае сем. И сказал ему: иди с миром

((4 Цар 5:15–19).)

Яхве — единый истинный Elohim, но он все равно Elohim Израиля. И потому Нееман должен взять с собой в Сирию израильской земли, чтобы должным образом поклоняться Elohim Израиля на израильской земле.

Еще одно указание на небесный совет мы найдем в Книге Даниила. Здесь в главе 10 Даниил взывает к Богу о помощи. Но посланник замедлил с ответом, потому что, объясняет он, «князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских» (Дан 10:13). В стихах 20–21 той же главы снова упоминается «князь персидский», которому на смену должен прийти «князь Греции». А Михаил, «князь ваш», им противостоит вместе с посланником. Разумеется, если бы у нас не было других ветхозаветных свидетельств о небесном совете, мы могли бы подумать, что эти «князи» — просто земные властители. Однако фигура Михаила, похоже, свидетельствует о том, что речь здесь идет о сверхъестественных существах. И в таком случае Книга Даниила также отражает представления иудеев о небесном совете: Михаил и Гавриил стоят на стороне Даниила и сражаются с «князьями» Персии и Греции. Напряжение здесь выше, поскольку эта книга стоит ближе к новозаветным временам, где оно достигнет апогея, но для нас интересно то, что в небесном совете каждый народ имеет своим представителем «князя».

Венчает все эти свидетельства о концепции небесного совета Пс 81. Он был бы совершенно непонятен, если бы мы не знали об этой концепции, но если мы представим себе небесный совет, то можно увидеть, что здесь был проделан важный шаг в сторону столь значимой для христиан идеи, что есть лишь один Elohim, достойный носить имя — Яхве, Бог Израилев.

Этот псалом прекрасно демонстрирует двойное употребление слова Elohim для обозначения и единственного, и множественного числа. Он начинается так: «Бог (Elohim) стал в сонме богов; среди богов (Elohim) произнес суд» (Пс 81:1). Затем Бог обвиняет этих собравшихся там богов в том, что они не хранят справедливость. Они судят неправедно, защищают порочных и несправедливо судят бедного, сироту, угнетенного и нищего. И затем наступает кульминация, которая готовит путь к прославлению единого истинного Бога. Псалмопевец вложил в уста Бога такие слова:

Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы; но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей

((Пс 81:6–7).)

Таким образом, оппозиционно настроенные несправедливые члены небесного совета, его «сатаны» в итоге дадут ответ за свои злые действия. Какой вывод можно сделать отсюда? Вот что говорит псалмопевец:

Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы

((Пс 81:8).)

Нееману отныне уже не понадобится грузить на своих мулов израильскую землю, чтобы поклоняться единому истинному Богу. Хамос, Дагон и Риммой низвергнуты, князь персидский и князь Греции сокрушены, потому что существует единый Бог, которому принадлежат все народы, Бог Израилев. Разумеется, с этим утверждением согласятся все христиане. Хотя бесовские силы действуют в нашем мире, есть один Бог над всеми, превыше всех, Творец всего сущего.

Почему же Израиль так долго не мог увидеть истины? Почему Бог ему это не открыл? Ответ на этот вопрос дает сама природа Бога. Он любит свободу и потому дает творению право на бунт. И потому он хочет, чтобы эгоизм беспрепятственно сам показал себя, чтобы могла восторжествовать праведность. Ведя Израиль к полному пониманию истины, Бог желал завоевать сердца и умы своего народа. В мире, пронизанном политеизмом, было непросто убедить Израиль в том, что существует единый истинный Бог на небесах, который правит всем миром, и путь к такому пониманию может показаться нам слишком извилистым. Но по мере приближения Израиля к тому моменту, когда Бог открылся в Иисусе Христе, представления о великой космической битве стали яснее, пока, наконец, в Новом Завете эта битва и ее ключевые участники не стала зримой и очевидной.

Нам следует понять, насколько важен кульминационный момент, описанный в Откр 12. Часто битву на небесах, в результате которой дракон был низвергнут на землю, воспринимают как событие при начале мира, однако Откровение ясно говорит, что эта битва достигла наивысшего накала на кресте. Вслед за свержением дьявола на землю громкий голос с неба провозглашает:

Ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братии наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти

((Откр 12:10–11).)

Вероятно, космическая битва длилась очень долго, но когда бы ни началась эта война на небесах, победа в ней была одержана на кресте. Стычки между противниками будут продолжаться на земле (см. Откр 12:12), однако небесный совет был очищен от злых сил и уже состоит из Михаила с его ангелами. Изгнанный из него клеветник уже не принадлежит к «сынам Божиим». Таким образом Откр 12 знаменует собой переход от ветхозаветных представлений о небесном совете к новозаветной идее о сражении между Христом и сатаной, о великой битве за сердца и жизни людей — за господство над этим миром и вселенной.

Примечания:

2

См. Вавилонский талмуд: Баба Батра 15b, англ. пер. Soncino Press, London.

3

В Синодальном переводе: «произвело большое негодование». — Прим. пер.

Оглавление


 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх

Источник: http://www.tinlib.ru/kulturologija/biblija_bez_cenzury_klyuch_k_samym_zagadochnym_tekstam_vethogo_zaveta/p4.php



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

«Жена к чему снится во сне? Если видишь во сне Жена, что значит?»
Показать фото дизайна комнатДизайн кухни тагилАнемона в ландшафтном дизайне фотоШимко дизайн проектированиеМиракль плитка интерьер


Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить Пришел к выводу что носить